Разговаривала на днях с молодым (-ой) педиатром. Она призналась, что очень боялась идти в поликлинику, потому что «совершенно не знала, что там надо делать и получится ли у нее». Я очень удивилась. Все же у нас и поликлиническая практика была (правда, в очень странное время – после четвертого курса, когда мы еще даже детских инфекций не «проходили», пришлось самостоятельно их читать), и почти четверть шестого курса провели в поликлиниках… А ведь все равно, пожалуй, невозможно подготовить 22-26-летнего (ну, плюс/минус сколько-то) человека к тому, с чем ему придется столкнуться в профессиональной жизни, особенно «на участке» (мне почему-то кажется, что на участке все же курьезов больше – но сравнивать могу только с детскими отделениями и с роддомом).

Например, понимать, ЧТО же тебе сказала мамаша: «У нас травматическая голова». К концу оживленного приема это звучит особенно интригующе.

— Что было?

— Мы со стула падали. У нас трещина головного мозга.

Машинально проверяю целостность своего головного мозга: «Где это написано?»

Написано: «ЧМТ (кстати, легкая почему-то), ушиб мозга, линейный перелом затылочной кости, ушиб мягких тканей затылочной части» (между прочим, этот стул что, на шкафу стоял, что ли?).

Кстати, это «мы» — страшно заразно. Уже через месяц начинаешь спрашивать у родителей во множественном числе: «Ну, как вы сегодня? Какая у вас температура? Иной раз и не поймешь, кто жалуется, бабушки очень любят проделывать такой фокус: «Ну, раз вы уже здесь, то скажите, чем мне давление сбить/сердце успокоить?»

Или так: бабушка принесла «слегка посыпанного» ребенка 8 месяцев.

— После чего?

— Мы кефира детского дали, она так хорошо кушала, мы дали две бутылочки. Назначьте лекарство.

— Ну, сыпь несильная, так что кефир не давать, мазать детским кремом, пройдет. (крем — чтобы «капельки» не требовали).

— Нееет, ей кефир так понравился, так что дайте капельки, чтобы мы кефир ели, а нас не сыпало.

И, подкидывая ребенка на руках напевает:

— Кефир, кефир, хотим кефир, дайте капелек, хотим кефир.

Вообще, бабушки и особенно некоторые дедушки – это что-то не от мира сего.

Пришла на патронаж. Долго стучусь в ворота, жалею, что нет собаки – может, загавкала бы хоть… Правда, от жары и собаки уже не лают – ленятся. Наконец из-за закрытых ворот мне рявкают:

— Хто?

— Детский врач.

Тон снижается:

— А, щас.

Открывает ворота седой, лысый, пузатый дядя лет шестидесяти с хорошим хвостиком, одетый исключительно в высоко вырезанные плавки. Довольно долго рассматривает меня, водя глазами вверх-вниз.

— А вы к кому?

Называю фамилию ребенка.

— А, это вы к Алексею Леонидовичу.

Я, про себя: да хоть к черту, показывай уже ребенка, я домой хочу, жарко же!

— А как вас зовут?

— О.Е.

— А я — Леня.

Я чуть на землю не села. Леня, блин!

(ребенок, кстати, оказался в соседних воротах и внуком Лени — они так хитро разделили дом и двор, буквой Г).

Ой, вообще, пресловутая наша «доступность медицинской помощи» — это нечто.

Ближе к концу приема нарисовалась одна из «моих» мамаш.

— Я хочу врача вызвать. У нас температура 38.

— Может, придете на прием? Где вы живете?

— Да мы-то рядом живем, только она у бабушки. И как я ее с температурой?

— А бабушка где?

Называет адрес чуть ли не на другом конце города.

— Но я же туда не пойду на вызов. Это же совсем не мой участок.

— Ну и что, мы же у вас наблюдаемся, вы обязаны ходить.

У меня мгновенно нарисовалась картинка: «Мы ребенка отправили к бабушке на лето в Крым, вы обязаны пойти на вызов». И пойду я, пойду… С другой стороны, могли ведь и во Владивосток, например, отправить. Чего только в голову к концу приема не лезет…

А то еще: причина вызова к трехнедельной девочке: «Она себя плохо ведет». Так и в журнал вызовов записали, кстати – регистратура у нас без комплексов и без фантазии.

Оказывается, ребенок «постоянно требует есть. Высосала 2 груди, и все равно орет, мы ей еще смеси дали 150 грамм, так она все выпила, а потом все вырвала и снова орет».

На самом деле ребенку просто не дают срыгнуть, не меняют памперс (еще и пуп не обрабатывали. Медсестра пришла в ужасе: «Она его, наверно, со дня выписки не обрабатывала. Я ей хотела показать, как, открыла, а там такая вонь! А мамашка: «Фууу, не показывайте мне ЭТО!»»).

После массажа, и ношения животом к докторскому свитеру девочка срыгнула и блаженно замолчала. Живот явно стал мягче. Объясняю мамашке, что и как делать.

— Это что, на руках носить? Нееет, она же так к рукам привыкнет!

— Простите, а вы, когда рожать собирались, хоть что-нибудь читали о детях?

— Ну, читала немного «вконтакте». И вообще, я не думаю, что все прям вот про детей читают, зачем это надо.

Вообще, отношение матерей к детям часто просто потрясает.

Назначила ребенку лечение цистита, анализы сдали через два дня после назначения лечения. Анализ очень нехороший. Лечение надо расширять, да и похоже, препарат менять — по идее, все же за 2 дня он должен был хоть что-то сделать.

Звоним матери:

— Анализ мочи очень нехороший, к лечению необходимо добавить…

— Ой, знаете, она лекарства пить не хочет (она — девочка 3 лет!), мне всего 2 раза удалось ее обмануть и дать таблетки.

— То есть? Вы за 5 дней всего 2 раза дали лекарство?

— Да, там же еще написано, что надо давать во время еды, а она же не ест почти, так я и не давала.

— В стационар, немедленно!

— Нееее, мы не поедем, я не хочу.

— Вы понимаете, что ребенку больно, что инфекция пойдет вверх (хотя что это я — уже пошла, эпителий-то цилиндрический!), что ребенок почки потеряет!

— Ну и что, пройдет!

Или так: 20 лет, 3 беременность, 1 роды, 2 медаборта, домохозяйка. Энергично соглашается с фразой «Я думала, рожу себе ляльку, буду ее наряжать, а про больные животики мне никто не говорил». Ребенку 2 месяца. Регулярные вызова на «ребенок орет» достали уже не только нас, но и скорую. Раз в неделю — наверняка. При этом ни мы, ни подруги этой мамы ни разу не видели ребенка беспокойным. Либо спит, либо очень доброжелательно ведет себя.

Пришли через 20 минут после окончания приема.

— Граждане, как вы думаете, как мы будем к вам относиться, если вы отнимаете наше личное время?

— А я забыла, когда у вас прием, и вообще, у меня ребенок беспокойный, я устала с ней уже, мне еще не хватало ваш прием запоминать!

И смотрит на нас, как будто ожидает, что мы ребенка сейчас заберем, чтобы она смогла отдохнуть.

А однажды было вообще феерично. Сначала она наехала, что о детях плохо заботятся — вакцины нет. Наехала на меня. Я осведомилась, кое касательство я имею к приобретению вакцин. Далее последовал привычный пассаж о беспокойстве ребенка. Мол, маленькая негодяйка не хочет брать грудь, бросает ее, выгибается и орет. Еще далее забеспокоилась я: ребенок в весе не то что не прибавил, а даже 100 грамм потерял. Еще далее последовала тирада, что ее ребенок «никаких витаминов не получает».

— То есть? А витамин Д?

— Нет! — смотрит победно.

— Аквадетрим?

— А мне никто не говорил!

— Как не говорил? Я вам с месяца назначаю, каждый месяц спрашиваю, даете ли… Я же вам и на листочке писала, как принимать.

— Ничего не говорили, не спрашивали, ничего мне не давали!

— Так. Ясно. Теперь по беспокойству и выгибаниям. Я назначала препарат, вы его даете?

— Ничего вы не назначали! И не писали ничего.

Ну, ясно, записи в карточке — они ж все с потолка.

— А мы поехали в частную клинику, нам там сказали, что волосы вытираются — это рахитса, что у нас уже кости деформированы, и беспокойство от этого, и что вы нам рахитсу не лечите.

Очень «помогают» коллеги

Образовались у меня двое детенышей, примерно одного возраста, с гематурией в анализах. Да еще и новорожденный с одной почкой добавился.

Ага, я знаю, что их надо направить к нефрологу.

Только городской нефролог в декрете, а областного уже лет 5 как нет (зато диализные отделения работают с полной нагрузкой).

Ну, можно к урологу. Ага. Вот и пришло дите с консультации уролога. Отправлено было с диагнозом: микрогематурия неясного генеза.

Консультировал доцент-уролог. Написал диагноз: «эритроцитурия, возможно мочекислый диатез». Найдите 10 отличий, называется.

И рекомендовал обильное питье и наблюдение участкового педиатра. Спасииииибо, барин.

Иногда кажется, что на самом деле начальству (нет, не зав. амбулаторией и не главврачу – они у меня классные – а тем, кто принимает всякие указания, рекомендации и законы) от нас нужны отнюдь не диагностика и лечение…

Привели мою любимицу Ой-ай. Очаровательная трехлетняя брюнетка с огромными синими глазищами. Прозвана мною так за свою манеру спасаться от меня под столом с весами, а потом удирать от матери по кабинету, приговаривая «ой-ай». Пока меня не было Ой-ай залечили до стационара. Зашла она, прикрывая попу (ну вот почему в стационаре все назначают в инъекциях?!). Да еще в коридоре мать ее пугала уколами.

Медсестра сказала, что ей мы уколы делать не будем, а будем только маме и папе — чтобы не пугали детей.

— Неть! Неть уколы!

И привычным маршрутом под стол.

Я посмотрела на это дело: мама опять по кругу за дочкой, только «ой-ай» куда-то делось…

— Так. Всем стоп. Никто никому уколы делать не будет.

Ой-ай:

— Тут не делють уколы?

— Нет.

— Тут только писуть?

Попытка медсестры исправить ситуацию, объясняя, что здесь слушают, была заранее обречена на провал. Устами младенца глаголет истина. Действительно, слушаю я максимум минуты 2, и все остальное время пишу.

Возможно, отсюда и проистекают такие ситуации:

Пришла бабка с внучкой. Бабка вечно не хочет лечить ребенка — из разряда «а вдруг обойдется». Внучка 8 лет на нее в таких случаях шикает.

Пришли на прием в «грудничковый» день, т.к. девочка уже не выдержала: она часто бегает в туалет. Насколько часто, бабка не знает. На вопрос о частоте девочка тихо, в пол: «каждые 5 минут».

Когда началось? после чего? — бабка толком не знает. Общими усилиями установили: после поездки в Севастополь на 1 мая, когда девочка ходила по кромке прибоя и в воде. «Вода была холодная».

Пальпация в надлобковой области выраженно болезненна.Назначаю анализы и сразу лечение, в т.ч. антибиотик. Бабка всполошилась: «Зачем же сразу антибиотик, давайте анализов подождем». Я на нее шикнула: сами бы побегали каждые 5 минут — будете ждать анализов? Девочка тоже возмущенно на нее шипит.

Бабка не унимается: «Мы только-только антибиотик пропили».

Стоп.

— Когда пили антибиотик?

И апофеоз: «А вот когда с почками в больнице лежали!»

— С чееем? Где выписка? Почему дома, а не у меня?

— А чтоб врачу можно показать.

— А мне?

— А вам зачем?

Вот так-то…

И ведь ни о чем таком в институте не рассказывали.

Источник: dobriydoktor.livejournal.com/profile